Нерадивая дочь - Лариса Джейкман

– Ну вы поместитесь, а я буду к Максиму уезжать ночевать. Ладно, решим на месте.

На работе Татьяна взяла отгулы до следующего четверга. Объяснив Изольде свою проблему и обсудив с ней все рабочие моменты, она покинула свой любимый магазин на несколько дней и вплотную занялась подготовкой к приезду родни.

Генеральная уборка, прачечная, закупка продовольствия и наконец готовка обеда к приезду – все это именно те хлопоты, которыми она занималась до крайности редко. Да еще и Максим, как назло, уехал на пару дней в Иваново за каким-то срочным репортажем. Татьяна пошутила:

– Ну вот, как узнал, что ко мне мама переезжает, так сразу в город невест подался, на новые поиски.

Максим улыбнулся и сказал:

– Ну в Милан меня никто не приглашает, приходится довольствоваться малым.

– Так тебе и надо, зануда! – ответила Татьяна и поцеловала своего любимого долгим поцелуем на прощанье, а он, обещав к субботе обязательно вернуться, ушел с небольшой грустинкой в глазах, как показалось Татьяне.

Все-таки с Максимом ей повезло. Никакой он не зануда, конечно. Заботливый, трогательный, красивый и нежный. О чем еще можно мечтать?

«О Франко…» – подсказал ей внутренний голос, она усмехнулась и тоже мысленно ответила: «Мечтать не вредно». На этом диалог с самой собой закончился, и она углубилась в свои хозяйские заботы.

Суббота подоспела быстрее, чем хотелось бы. Ровно в шесть утра ее разбудил Эдик с сообщением, что они собираются выезжать и будут на месте уже после обеда.

– Мы сделаем пару остановок, конечно же. Так бы быстрее доехали, но маме нужен будет отдых. Так что жди нас часа в три где-то.

Татьяна подумала, что у нее достаточно времени, чтобы приготовить стол, но все равно она чувствовала беспокойство. Мама ее кухню наверняка раскритикует.

«Так что старайся, не старайся, результат будет один и тот же», – с грустью подумала она и решила вздремнуть еще немного.

Максим появился на пороге в полдень. Весь окрыленный, воодушевленный и на полном энтузиазме.

– Сейчас приму душ и буду тебе помогать, – заявил он, и у Татьяны немного отлегло на душе. Вдвоем полегче.

Обед был готов вовремя. Наваристый рассольник, запеченная в духовке семга с картофелем, салаты всех мастей и магазинный торт-суфле, который мама всегда любила. И конечно же отменный кофе, специально для нее.

Стол был накрыт и выглядел торжественно, что могло бы вызвать мамину критику: не к месту, или не по случаю. Но не накроешь же на кухне. Татьяна оглядела все еще раз и осталась довольна. И Максим похвалил ее: ты еще и отменная хозяйка, моя дорогая.

– Ну надо же когда-то, – ответила Татьяна и подумала о том, что такой обильный стол она действительно приготовила впервые. Раньше просто случай не предоставлялся.

Мама, Эдик и Лика наконец прибыли. Немного задержались в дороге, по случаю выходного дня кое-где были пробки. Но вот все дома: шумный Эдик, заботливо ухаживающая за свекровью Лика, и сама мама, немного уставшая, слегка постаревшая, осунувшаяся лицом, но это скорее всего после переезда, дорога ее утомила.

Татьяна подошла к маме, приобняла ее и сказала:

– Мамочка, проходи в комнату. Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, Таня. Руки потом помою. Я присяду пока, – с этими словами она, отстранившись от дочери, направилась в гостиную, оглядела ее зорким глазом и присела на диван.

Максим в это время был в кухне, и на глаза семейству еще не показывался. Чувствовалось небольшое замешательство, все суетились, в основном вокруг мамы, но наконец Эдик провозгласил:

– Смотрите, какое пиршество нас ждет! Вот это стол! Танюха, молодец, постаралась. Садимся?

– Сейчас, Эдик, подожди минутку. Я маму с Максимом познакомлю, – сказал Татьяна и привела его из кухни.

Лика с Эдиком радостно поприветствовали своего хорошего знакомого, а он подошел к Елизавете Тимофеевне и представился, чинно поздоровавшись:

– Здравствуйте, очень рад буду нашему знакомству. Максим Краснов, жених Татьяны, будущий муж.

Она протянула ему руку, не вставая с места, он взял ее обеими ладонями и слегка пожал. Жест был очень дружественный, не официальный, и мама даже слегка задержала свою ладонь в его руках. Она посмотрела на будущего зятя очень внимательно и наконец изрекла:

– Мне Татьяна не сообщала, что собирается замуж. Я наверное последний человек, который об этом осведомлен наконец.

– Мама, я же тебе говорил, – тут же встрял Эдик. – Свадьба в мае. Мы все собирались приехать, помнишь?

– Нет, не помню. Проводи меня в ванную пожалуйста.

Эдик помог маме подняться, и они вышли из гостиной.

– У нее очень плохо с памятью, Таня, – тихо сказала Лика. – На все один и тот же ответ: нет, не помню. Беда просто. Но иногда мы теряемся, она действительно не помнит, или притворяется.

– Ну что поделаешь, если человек болен, то ему такие вещи прощаются. Но я действительно не говорила маме о нашей свадьбе, все как-то не решалась. Так что упрек справедлив. Ладно, давайте за стол.

Обедали молча, Эдик длишь иногда поглядывал на Таню и одобрительно кивал головой, мол, очень вкусно. Перед подачей второго блюда мама все же обратилась к Максиму:

– Чем вы занимаетесь, где работаете? – спросила она и протянула ему бокал для вина.

Он его наполнил и охотно ответил:

– Я работаю в газете, я корреспондент и журналист, все в одном лице.

– А какая между ними разница? – продолжила разговор Елизавета Тимофеевна.

– В моем случае никакой. Иногда я просто собираю материал и быстренько отдаю его в печать, чтобы первым успеть его обнародовать. Это работа корреспондента. А иногда я обрабатываю собранный материал, анализирую, пишу обзоры и статьи, затем отдаю свой материал главному редактору, он читает, вносит свои поправки, и потом уже в газете или журнале выходит статья. Это уже кропотливая работа журналиста.

– Интересно. А с Татьяной у вас что общего?

Максим растерялся. Затем он посмотрел на вошедшую в гостиную Таню с овальным блюдом, на котором источал ароматы только что запеченный лосось и проговорил:

– Мы с ней связаны по работе. Я постоянно рекламирую ее магазин через все возможные и доступные мне средства массовой информации. К тому же я очень хочу, чтобы она стала моей женой. В мае у нас свадьба. Я люблю вашу дочь, – добавил он совсем тихо, так, чтобы только мама могла услышать его откровения.

Елизавета Тимофеевна поджала губы и не проронила больше ни слова.

После окончания трапезы, когда закончился десерт и гости наслаждались отличным свежезаваренным кофе, Татьяна тихонько попросила Максима незаметно удалиться из гостиной.

– Сделай вид, что у тебя срочный телефонный разговор и выйди в кухню пожалуйста, – прошептала она ему, и тот тут же выполнил ее просьбу.

Никто ничего не заметил, все мирно беседовали, и Татьяна наконец спросила:

– Я бы хотела знать, мама, как ты себя чувствуешь, что говорят врачи, и какое обследование тебе предстоит? Надолго ли тебя кладут в клинику?

Елизавета Тимофеевна поставила на кофейный столик, придвинутый к дивану, свою чашечку, аккуратно вытерла губы салфеткой и нехотя ответила:

– Не знаю, что они говорят. Диагноза как такового нет, поэтому ложусь на обследование. Шумы в голове, плохо сплю, беспокойство и тревога. Из-за этого стала забывать многие вещи. Пенсию получу, положу куда-нибудь, а куда – не помню. Потом ищем с Ликой целый вечер. Один раз вышла из дома по делам, спустилась во двор, а куда иду – забыла. Пришлось возвращаться. Вспомнила уже к вечеру, что хотела в магазин за хлебом сходить, да так и не сходила. Вот такие провалы. А на днях женщина ко мне пришла пожилая, попросила утюг, у нее перегорел. А я и не знаю ее, говорю, вы кто? А она мне отвечает, что соседка. Но я так и не вспомнила. В голове сумбур сплошной.

– Понятно, – невесело проговорила Татьяна. – Ну ничего, клинику Эдик нашел очень хорошую. Будем надеяться, что тебя полечат по-хорошему, отдохнешь, как в санатории, и, возможно, все и наладится, – слукавила она, прекрасно понимая, что вряд ли уже что-то наладится.

Раз зацепил маму этот недуг, то его постепенное доведение человека до полной невменяемости – это лишь вопрос времени. Ей